|
Главным другом его здесь был Васька Новский, высокий, беленький, носатый, отчего его благородная фамилия превратилась в не очень-то приятную кличку. А Женька так и остался Женькой — Елисеевых здесь было полдеревни.
 За зиму он поздоровел и окреп, одна только была у него беда — он не рос. Другие ребята, хоть и моложе его, ходили в смешных коротких штанах, руки вылезали из обношенных узких рукавчиков, а Женька оставался все такой же — маленький, -аккуратненький, точно по своей одежонке, только что поплотнее, посбитей, чем раньше.Приближалось лето. Женька наконец был успешно переведен в четвертый класс. Начиналась самая приятная в деревне летняя веселая пора, когда можно было удирать всей компанией на речку, ловить рыбу на самодельные крючки, а вечером увязаться за большими ребятами жечь на высоком берегу костры и слушать разговоры. Но разговаривать по-настоящему интереснее всего было все-таки с Васькой. Удивительней, он был выдумщик.
— Знаешь, Женьк,— сказал он ему однажды,— а я когда вырасту — художником стану, как мастерский дядя М ирон.
— Это еще зачем? — удивился Женька.
— Понятное дело, коробочки расписывать.
— Какие еще коробочки?
— Обыкновенные, ай не видал? Они, конечно, вначале только обыкновенные, а потом делаются все черные, ясные, блестят, и по ним узоры разные, какие хошь! Какой узор художник удумает, такой и нарисует. Здорово?
— Здорово! — сказал Женька.— И машины там всякие можно? И пушки, и аэропланы?
— Все можно!
— А выйдет у тебя?
— Выйдет! У них там школа особая есть, вот меня и выучат. Хочешь, сходим в выходной к дяде Мирону, обсмотрим все?
— Больно далеко,— сказал Женька.
— А мы пораньше выйдем, по зорьке.
— Ну ладно,— согласился Женька.
Они долго шли по туманным росным лугам, по лесным тропинкам и полевым дорогам, пока не завиднелись впереди на холмах первые домики Мстеры.
Новый текст
|
