|
Здесь, в Мстере, и застала их война. Они вернулись в деревню запыленные, перепуганные, голодные.
Бабушка металась по избе, собирая Женьку в дорогу.
.jpg) — Ты давай-давай, внучок, — бормотала она,— отца-то и не увидишь, не распростишься.— Как это не увижу? — удивлялся Женька.— Что ж он, без меня уйдет?
Бабушка оказалась права, отца Женька не застал дома, он был в казармах и дожидался отправки на фронт. Война уже неслась по своим рельсам, внезапная, неостановимая и грозная.
Первое, с чем пришлось столкнуться Женьке, был госпиталь. Он был в той больнице, где еще совсем недавно Женька, лежа на животе, играл в аэроплан. И хитренький, веселый старикашка Иван Нарциссович стал вдруг военврачом и деловито носился по коридорам, тесно заставленным койками. И на этих койках, забинтованные, заросшие, злые, лежали, стонали и хрипели солдаты.
Женька сам не знал, зачем сюда приходил, но приходил часто. Он становился возле кровати, невысокий, нахохленный, серьезный, не в силах отвести взгляда от этих лиц, от бинтов с запекшейся черной кровью.
— Дяденька, может, надо чего? — бубнил он тихо.
Иногда ему давали задание, иногда прогоняли. А Иван
Нарциссович, однажды заметив его, рассеянно обнял за плечи и спросил:
— Ну как дела, голубчик мой кисонька, как сердечко?
— Хорошо,— сказал Женька и угрюмо высвободился,— здоровый я.
Ночами, лежа в своей кровати в маленьком домике над оврагом, он все ломал себе голову, как ему попасть на фронт, как сделать так, чтобы скорее перескочить через свой возраст, через свой дурацкий несолидный рост и оказаться там, на переднем крае, и бить проклятых фрицев, и отдать свою жизнь и всю свою кровь до последней капли.
Так он и жил. Извелась, почернела на работе мать, на фронте без вести пропал отец, а он вместе с другими ребятами учился, рыл траншеи, сажал картошку, дежурил на крышах и обучался военному делу.
Новый текст
|
