|
Война откатывала все дальше, все легче было надеяться и все труднее терпеть, но в госпитале раненых прибывало и прибывало, словно там, вдали, была огромная фабрика по их производству, а не война. И хитренький старичок Иван Нарциссович вдруг совершенно  неожиданно умер от сердечного приступа.
Его хоронил весь город, и все плакали по нему, но двум его недавно погибшим сыновьям, по тысячам других сыновей. А жена его, тетя Стеша, бледная, в черном страшном платке, все шептала, качая головой:
— Голубчик ты мой, голубчик мой кисонька!
Война кончилась, а об отце все не было никаких сведений. Женя окончил седьмой класс. Он был все такой же небольшой, ладный, темно-русый, с узкими серыми глазами на хмуром мальчишеском лице. Учился он неплохо, но больше нажимал на точные науки, с литературой же, историей и другими такими вещами не очень-то у него ладилось, он был немногословен и упрям.
— Ну Татьяна, ну Онегин, чего рассусоливать-то,— тихо бубнил он себе под нос,— и так все ясно.
Он хотел скорее вырасти, скорее уйти во взрослую настоящую жизнь, но мама сказала ему:— Женя, что теперь-то школу бросать, война кончилась, отец придет — что скажет? Он ведь у нас ученый был.— Она уж и сама не знала, ждет отца или нет, все у нее перепуталось, но Женю никак нельзя было упускать,— Учись да учись в такое-то время,— твердила она,— уж как-никак проживем.
И Женя остался в школе. Он хорошо знал теперь, чего хочет и куда будет пробиваться потом — в военное училище, обыкновенное, пехотное, строевое, без всяких там штучек. Его увлекала не техника, он искал другого — простоты, ясности отношений, дисциплины и строгости к себе. Он жаждал бескорыстия, нравственной чистоты и служения, и армия казалась ему единственным подходящим для этого местом.
Весной сорок восьмого года он получил наконец аттестат зрелости и послал документы в пехотное училище. Его вызвали.
— А что, Елисеев,— спросил его молодой черноглазый капитан, — отец-то твой где?
— Пропал без вести на фронтах Отечественной войны.
Новый текст
|
