|
Она садилась в первых рядах, с увлечением слушала, строчила, не останавливаясь, в толстых общих тетрадях и вздрагивала с досадой, когда звонил так страстно ожидаемый другими звонок, и вся ревущая грохочущая стремительная лавина студентов разом  срывалась с места с воплями и топотом, с уже дымящимися сигаретами в зубах, по скамьям прыжками через три ступеньки, по плечам друг друга, басила, хохотала и кашляла сотнями мужских непривычных для нее голосов, в клубах оседающей пыли и табачного дыма, и огромная аудитория мигом волшебно пустела и оказывалась просторной, торжественной и гулкой, мертвой.
Уже через неделю учебы безликая толпа прорезалась для нее знакомыми веселыми приятельскими лицами, а через месяц она знала здесь всех. Вместе со всеми сражалась она в буфете за пирожки с повидлом и кофе в бумажном стаканчике, вместе со всеми сдавала в Парке культуры зачеты по физкультуре, такие легкие и радостные для ее сильного тела,— упоительная стометровка, узенькая деревянная граната в руке, пятьдесят метров на животе, вжимаясь телом в сухую колючую травку, качающийся, азартный пробег по бревну, напряженный прыжок с разбега в мягкий холодный сырой песок, в котором, нетронутый и яркий, еще лежал последний, позабытый ветром лапчатый кленовый лист, и все. Холодный октябрь тянул ветром, хмуро догорал над Нескучным садом, над пустыми торжественными набережными, над Москвой. Катилась, плыла мимо серая маслянистая осенняя вода. И Вета, раскрасневшаяся, шумная, всегда в толпе, всегда торопливо шагала по этим улицам, набережным, по мосту — то на лекции, то в кино, то в библиотеку. Катилась, летела вперед веселая новая жизнь. И люди вокруг все были новые, совсем не похожие на ее прежних школьных подруг. Со смущением в душе она замечала, что многие, особенно приезжие, делали ошибки в падежах и даже школьную программу по литературе знали с грехом пополам, а больше того — они или вовсе не читали, или обходились случайно попавшими к ним пустяковыми книжками. И при этом никто не только не стыдился своего невежества, а, наоборот, казалось, считал это естественным и нормальным. Новый текст
|
