|
Дверь наконец-то грохнула, с яростью, так, что где-то внутри стен стала с шорохом осыпаться старая штукатурка. Ирка вышла в переднюю и стояла, прислонившись к косяку, усталая, испуганная.
.jpg) — Извини меня, Вета. Видишь, что я натворила? Это все я, я! Но я бы без тебя никак не справилась. Я заигралась, понимаешь?— Понимаю.
Да нет, ты но понимаешь, ты другая. Ты вообще не умеешь влюбляться, а я всегда влюбляюсь как дура во всех подряд. Но Марис, Марис — это была старая мечта. Ты видела, какой он красавец?
— Нет,— сказала Вета.— По-моему, он болван. Но вот я чего, но понимаю — зачем звонил Айнис? Ира, ты что- нибудь понимаешь?
— Боюсь, что да.
— Так в чем же все-таки дело?
— Делили меня.
— И Айнис тоже? Но почему именно сегодня? Куда они так спешат?
— Но знаю, Вета, но мне кажется, здесь что-то очень простое и будничное, вроде московской прописки.
— Зачем им Москва? Они у себя дома. А вдруг он действительно такой благородный? Ира! Если тебе неприятно, ты можешь, конечно, не говорить, но все-таки я спрошу. У тебя с Марисом что-нибудь было? Что-нибудь больше поцелуев?
Ира кивнула:
— Да, Вета, было. Я как-то растерялась сначала, и все получилось само собой. Он так старался меня очаровать. Но ты ведь знаешь мой ужасный характер — чем больше меня очаровывают, тем мне скучнее, тем сильнее хочется вырваться. Я не люблю неволи.
— А я-то, дура, ничего не поняла. Что же теперь делать, Ирка? Что ты натворила!
— Ничего особенного. Обойдется. Брось ты причитать, как старая дева. Разве дело в этом? Дело все в том, что я ничего не понимаю в жизни, все ошибаюсь... Сколько можно ошибаться? Мне ведь уже скоро девятнадцать!
— Что ж, так или иначе с этим кончено. Постарайся про это забыть, совсем, как будто ничего и не было.
— Думаешь, это возможно? Да нет, ты просто боишься за меня. Ну и глупо. А я всей этой ерунде вообще не придаю значения. То есть, конечно, придаю, это я вру, но все- таки не очень. Надо же было когда-то стукнуться лбом об стенку. А так вообще ничего особенного.
|
