|
— Чего злюсь? А надоело все. Считать надоело, и чертить надоело, и с дурьем возиться. Хочется такого человека встретить, чтобы его уважать можно было, восхищаться, влюбиться хочется по-настоящему, чтобы был с характером, чтобы сильнее  меня, а вокруг все шваль да мелочь.
— Неужели никого нет, достойного тебя?
— Никого,— сказала Зойка,— ну и ладно об этом. Ты- то как живешь? Муж носит на руках, дом полная чаша, а тебе опять чего-то не хватает, верно?
— Нет, не верно,— сказала Вета, ей разом расхотелось разговаривать, расхотелось видеть Зойку, ее красивые, серые, обведенные угольными ресницами глаза. Зачем она ехала сюда, чего искала здесь? — По-моему, ты переигрываешь, Зойка, я, пожалуй, пойду.— Нет уж посиди, раз такой вышел разговор. Я с тобой не играю, я давно хотела тебе сказать: так нельзя жить, как ты. Кто-то за тебя думает, кто-то решает, кто-то платит, тебя ничего не касается. Ты как во сне переходишь с одних рук на другие, то папа баюкал, теперь муж, кто-то тебе платьица гладит, кто-то выбирает институт, кто-то варит кашку, а ты только ротик открываешь и хочешь, чтобы я тебя человеком считала?
— Зойка! Неужели ты все это говоришь всерьез, я ведь думала, ты просто так, шутишь...
— Какие уж тут шутки!
— Зачем же мы столько лет с тобой дружили, разговаривали, делились всем, зачем, если ты меня всю жизнь презирала?
— Черт его знает, наверное, срок тогда еще не пришел...
— Значит, я тоже была в плане, как Витька?
Зойка вдруг очнулась, заморгала глазами, затрясла головой, насмешка сползла с ее бледного лица, и оно теперь было растерянным, добрым и близоруким.
— Наверное, я действительно наговорила чего-то лишнего,— сказала Зойка.— Когда я встречаюсь с тобой, меня всегда что-то мучает, трудно начать разговор.
— Мне тоже было трудно начать с тобой разговор, я чувствовала твою ненависть, но только это другое дело. А тебе я, кажется, могу поставить диагноз...
Новый текст
|
