|
А седьмая — это былаНадя Сомова, которая из кандидатов сразу съехала в троечницы, но у Натальи была еще надежда на нее воздействовать морально с помощью комсомольской организации.
 Все это было глупо и противно и вызывало желание сделать назло.У Веты очень напряглись отношения с математичкой. У них была старая антипатия, и Вете казалось, что Елена просто радуется каждому ее промаху. Возвращая ей на переделку нерешенную задачу, Елена вела себя язвительно, словно это Вета придумала, что медалистов надо тянуть, и клянчила у нее милостей. Вета взбесилась, но промолчала, а на следующем уроке сдала задачу неисправленной.
— У Логачевой на математику, видимо, нет времени,— с прозрачной улыбкой сказала Елена, разглядывая ее тетрадь,— она у нас гуманитарий.
— А что, нельзя? — спросила Вета.
— Можно,— протянула Елена, глядя на нее сквозь круглые очки,— просто придется выбирать институт полегче...
Она покачалась на своих длинных худых ногах, прошла к столу и не спеша поставила Вето в журнал двойку.
— Пара — удивленно выдохнула Розка, оборачиваясь к классу.
Вета растерялась. Она просто не знала, что делать, то ли зубрить математику изо всех сил, то ли, наоборот, ничего не делать. Она прогуляла подряд несколько уроков, потом написала контрольную на трояк и наконец пришла в себя. Она просто не привыкла учиться плохо и не позволит всякой злыдне портить себе жизнь. Баста. Ну ее, эту Елену.
У них появилось много новых предметов — анатомия и физиология человека, которыми девчонки интересовались чрезвычайно живо, и если бы собрать учебники со всего класса и раскрывать их наугад, то все бы они открылись на засаленном разделе «размножение». Был еще странный предмет — логика, который преподавала очкастая девица в мужском костюме с университетским значком, совершенно не знавшая школьных порядков и называвшая их на «вы». И любимый предмет астрономия. Астрономия! Которую преподавал по совместительству физик, но большая часть уроков заменялась лекциями в Планетарии.
Новый текст
|
