|
Улица впереди оказалась перегороженной грузовиками, а за машинами виднелся колышущийся строй солдат.
Толпа остановилась и стала угрожающе уплотняться. Было уже совсем светло. По-прежнему тягуче и мрачно неслись над  бульваром унылые марши. Вету прижало к стене дома. Она уцепилась за решетку, ограждающую подвальное окно. Кто-то лез уже выше на подоконник, вжимаясь в оконную раму; казалось, над головой вот-вот лопнут и посыплются стекла. Серо-черная мерзлая колыхалась внизу траурная толпа. И вдруг окно сверху распахнулось. Парень в кепке, висевший над нею, протянул ей руку.— Лезь сюда,— сказал он,— нас выпустят во двор,— Он рванул ее вверх, она спрыгнула в тишину и сумрак чужой комнаты, кто-то проводил их по длинному пустому коридору, за ними еще и еще молча двигались люди.
Она шла дворами. Странная была Москва, пустая, угрюмая, обездвиженная, только все тянулась откуда-то издали траурная музыка да гуськом перебегали улицы молчаливые и потерянные черные фигуры.
Мама открыла ей дверь. Лицо у нее было перепуганное и бледное. Но она ничего не сказала, а почему-то стала стаскивать с Веты пальто, словно она была маленькая.
В столовой Ирка, сгорбившись, сидела за пианино и играла гаммы.
— Ты что? — удивленно спросила Вета.
— Ничего,— угрюмо ответила Ирка,— потому что у меня завтра урок.
— Знаете что,— попросила Вета, тоскливо оглядываясь вокруг,— поедем к папе. Что он там один!
И, мама тут же молча, стала собираться, и Ирка тоже с грохотом захлопнула пианино и встала.
— А мы доберемся, Вета? — спросила мама тихо.
— Туда доберемся.
И вот они уже шли, тесно сбившись в кучку, зябко подняв плечи, им хотелось быть вместе, всем вместе.
Перед самыми экзаменами всех потрясла новость — Таня Яковлева выходила замуж. Она носилась счастливая, глупая, красная и бесконечно далекая уже от всего, что так важно было для других девчонок,— от экзаменов, от прощания со школой, от института.Новый текст
|
