|
А вот у Зойки было все по-другому. Тут уж просто ничего нельзя было понять. Это был бессмысленный симбиоз, глупое Витькино рабство, которое, казалось, он ненавидел, но не смел поломать, и Зойка ругалась и клялась, что он ей надоел до смерти, но ничего не  меняла, и в общем получалось, что они жить друг без друга не могут.
— Черт его знает,— говорила Зойка,— пойми, он же просто пропадет без меня, он же даже уроки делает исключительно для меня. А ему на будущий год поступать. Ну как я его брошу, этого балбеса?
— Зойка! А вы с ним целовались?
— А! — сказала Зойка, сильно краснея.— Целовались, конечно. Да ну его, он ничего не умеет.
А ты откуда такая умная? — поразилась Вета.
— Да так, наслышаны от людей.
— Зойка, а тебе с ним... не противно?..
— Нет, почему,— обиделась Зойка,— уж не хуже, чем с твоим старикашкой.
— Вот и пойми тебя. Сама влюблена, а прикидываешься перед всеми.
— Да нет, Вет,— серьезно сказала Зойка, — просто привыкли мы очень, понимаешь... видно, уже не развязаться.
— Неужели выйдешь за него замуж?
— Не сейчас, конечно, буду пока держаться. Но куда денешься? Сама подумай.
И они обе вздыхали, сокрушаясь, что деваться некуда.
Шел последний школьный год. Собрания были теперь только по успеваемости, от всех нагрузок их освободили, никуда не выбирали, словно они уже были чужие в собственной школе. Все говорили о будущих экзаменах, а учителя, казалось, не замечали никого, кроме кандидатов в медалисты. Этих несчастных непрерывно шпыняли, спрашивали чуть не на каждом уроке и давали переписывать контрольные, что всегда казалось девчонкам нечестным и неприличным. Даже Наталья поддалась этому психозу и все твердила, что их класс должен дать больше всех медалистов — семь или по крайней мере шесть, и не меньше трех золотых, и если будет семь, то они вообще выйдут на первое место в районе. Новый текст
|
