|
— Господи! Ну и что?'Честное слово, это все глупости, она ребенок совсем, нельзя же принимать все всерьез!
— Ну почему? У нас в Латвии такие вещи всегда принимают всерьез.
 Танец у них сбился, они остановились посреди площадки, Айнис взял Вету за руку и решительно повел к столику. Он налил себе коньяку, выпил и взглянул на нее веселыми серыми глазами:— Я действительно совсем заморочил тебе голову. Ну, а ты, Вета, как ты живешь?
— Я живу замечательно.
— Ты совсем не изменилась, такая же красивая, только, по-моему, не очень веселая.
— Я? Я удивительно веселая. Только, я думаю, нам уже пора домой.
— А домой нельзя. У вас в Москве из ресторана никто не уходит, пока не споют «Спокойной ночи».
— Как это?
— А вот так: «Что сказать вам, москвичи, на прощанье? Как отплатить вам за ваше вниманье... Спокойной ночи, вспоминайте нас». Утесов ноет. Эх ты, а еще москвичка!
На улице стояла уже настоящая весна, мокрые улицы блестели, отражая огни притушенных витрин, воздух был теплый, сладкий, незнакомый, словно его сменили, пока они сидели там, в душном, накуренном зале ресторана. Весна!
Как-то вечером Роман вернулся с работы необычно веселый, помолодевший, возбужденный.
— Послушай, Вета, — сказал он, — и ты, мама, тоже послушай. Это очень серьезно. В общем, дело в том, что мне предложили перейти на другую работу в совершенно новую закрытую фирму. Это предложение для меня большая честь. Представляете, оказывается, их шеф сам прочитал мою статью и сказал, что я должен работать у них.
— А кто такой этот шеф?
— В общем-то, я даже не знаю его фамилии, да и мало кто ее знает, его называют просто по должности — Главный конструктор, но это огромная фигура, просто гигантская. Они занимаются такими вещами, что просто голова кружится; в общем, это связано с космосом.
- С чем, с чем? Господи, только космоса нам и не хватало!
— Рома, а это не опасно?
Новый текст
|
