|
— Вообще-то мы в Москве уже два дня,— вступил в разговор Марис, и голос у него оказался неожиданно низким, густым. — Мы вас совсем не хотим беспокоить. Это просто так, товарищеский ужин.
 — Ой, а меня пустят? — волновалась Ирка.— Надо было мамины туфли на каблуках надеть.— Со мной пустят,— сказал Марис,— я возьму тебя под руку, а ты сделаешь серьезный вид. Ты же уже совсем большая, настоящая девушка.
Они вышли на Калужскую, взялись под руки и зашагали вниз, к площади, только Ирка дергала Вету сзади за пальто и делала непонятные знаки.
— Ира, ты что? — спросила наконец Вета, когда они уже вошли в вестибюль метро.
Ирка вытаращила на нее синие сердитые глаза, возмущенно пыхтела.
— А Роман? — спросила наконец она.— Почему ты не зовешь Романа?
— А почему я должна его звать? Они ведь его не приглашали.
— Приглашали — не приглашали, какая разница? Совесть у тебя есть? Хоть бы позвонила ему, что идешь веселиться.
— Хорошо, я позвоню. Только я не понимаю, Ирка... Хорошо, я позвоню.
«Астория» сверкала белыми скатертями, сияла хрустальными люстрами и зеркалами, между столиков стремительно носились черные официанты, играла музыка. Их стол был уже накрыт — не очень обильно, но изысканно: шоколад, фрукты, шампанское в серебряном ведерке. Мальчики щелкали каблуками и наклоняли головы, приглашая их танцевать. С изумлением смотрела Вета, как преданно и осторожно Марис поддерживал в танце тоненькую, легкую Иркину фигурку, а Ирка принимала это уверенно, спокойно, что-то быстро шептала ему на ухо и серьезно взглядывала в глаза своими широко открытыми темными глазами.
— Послушай, Айни, — со смехом сказала Вета,— да у них с Марисом настоящий роман!
Айнис быстро взглянул на нее, сказал осторожно:
— Ты тоже заметила? Да. Это не очень хорошо. Марис... ты понимаешь, он немножко... как бы это сказать... немножко грубый человек. И потом, он, наверное, скоро женится, у него есть невеста. Не совсем невеста, но, наверное, скоро будет.
Новый текст
|
