|
Вовсе нет. По-моему, у них на этой почве какой-то свих, мы им подходим — и все. В общем, он рвется к тебе.
Я так понимаю, что ты его уже послала?
.jpg) — Я его уже послала.— Ирка вздохнула и помолчала.— Но знаешь что, Вета, в общем-то он неплохой парень...— Ты что, действительно меня сватаешь?
— Нет, просто прошу его принять.
Лето стояло небывалое — пышное, знойное, полное солнечного блеска и шелеста. Клен перед Ветиным окном пылал на солнце голубым огнем, отмытый бурными ночными дождями. На работе было затишье, время отпусков, делать ничего не хотелось, хотелось удрать куда-нибудь, купаться, бродить в сарафане по лесу, по тропинкам, засыпанным сухими сосновыми иголками.
Айнис пришел точно, минута в минуту, сияющий, веселый, элегантный, расцеловал Вету в обе щеки, любуясь ею, подержал за руки. Потом достал из портфеля бутылку вина и букетик васильков и наградил ими Вету. Во всем этом было море вкуса и обаяния.
— Айнис, ты прекрасен.
— Я еще лучше, чем ты думаешь,— сказал он с притворным вздохом,— О! У тебя картины!
— Ты любишь живопись?
— Нет, этого бы я не сказал. У меня с ней, знаешь ли, свои счеты... Ты ведь помнишь нашего отца? Так вот он на старости лет, в семьдесят четыре года, вдруг ударился в художество. Весь дом сверху донизу увешан картинами. Это, знаешь, просто какой-то бич! Запах краски, теснота, а отец уверяет, что ему все это нравится, и говорит: «Мы, художники...»
— Ну, а как поживает Марис?
— Прекрасно. Женат, у него дочка, Лаймочка, скоро три года...
— Подожди, Айнис, я чего-то не понимаю, какая дочка?
— Ах, это ты о той истории? Сейчас объясню, здесь нет ничего удивительного, скорее наоборот, все это связано. Дочка тогда уже была, в этом-то все и дело. Наш отец, он такой старомодный человек, он считал, что Марис обязательно должен жениться. Но это была такая женщина...
в общем, случайная. Она совсем без образования и немножко старше Мариса, она работала подавальщицей в кафе. Тогда Марис рассказал отцу про Иру, что они любят друг друга. Напрасно ты так смотришь на меня, ведь это правда, все мы любили Иру и знаем вашу семью. Мы думали, так будет лучше.
— Для кого?
— Для всех. Понимаешь, Вета, нас там слишком много, в маленьком домике: братья, сестра, родители.
|
