|
Это было так неожиданно, и старомодно, и нелепо, что Вета едва не расхохоталась.
— Но ты же некоторым образом женат,— едва выговорила она.
.jpg) Вот так номер с ней вышел, она совершенно не имела этого в виду, она не любила его, не уважала, она искала дружка, беззаботного любовника, пока... пока кто-то другой, незнакомый, неизвестный ей еще не вынырнул из тумана, скрывавшего то, что ждет ее впереди. Она надеялась, все еще надеялась, что он когда-то придет и переменит всю ее жизнь, но с Володей он не мог иметь ничего общего. И вдруг — такая глупость. Почему это так легко получается у других, а у нее — такая ерунда! Она попыталась осторожно высвободиться из его объятий, но он не отпустил.— Ну и что? — сказал он весело.— Я разведусь, поедешь со мной на гастроли...
И тут Вета наконец сообразила: он просто не мог иначе, он считал себя обязанным, прежде чем лечь в постель, разыграть эту банальнейшую сценку. Не собирался он ни разводиться, ни жениться, просто у него нет вкуса, дурень он, а она-то верит каждому сказанному им слову, все принимает всерьез. Господи, когда она поумнеет! Она знала, сейчас будет стыдно, сейчас будет ужасное разочарование, но терпела, терпела, пока он хитро теснил ее к дивану. «Господи, какой дурак,— думала она,— зачем все это? Мы же не дети. Не надо, я сама...»
— Володя, не надо, я сама.
Он улыбнулся немного растерянно, но привычка подхватывать чужую реплику на лету уже работала, и вот он уже раздевался с ненужной, привычной сценической щеголеватостью.
Наконец-то она могла закрыть глаза и не думать ни о чем. Нет, не так-то это было просто, ей мешала незнакомая, непривычная обстановка, стыд, путаница мыслей, чувств. И все-таки желанное забвение пришло, а за ним пришло наслаждение и освободило, унесло, возвысило. И утешило ее.
— Какой я был дурак,— лепетал Володя,— после спектакля я приеду к тебе, можно?
— Можно.
— Вета, что случилось? Я звоню, а трубку все время берет какой-то тип...
— Все в порядке, Ира. Это Володя.
— Кто такой Володя? Это что — серьезно?
— Нет, пустяки. На днях он уезжает, надолго. Нет, Ирка, ты можешь быть совершенно спокойна.
— Но ты говоришь об этом с грустью...
— Еще с какой! Я боюсь одиночества, скуки, даже бессонницы стала бояться, можешь себе представить?
— Тебе пора замуж.
— Ой, как пора! Давным-давно пора.
— Ну, вот видишь, на ловца и зверь бежит. Я, думаешь, зачем тебя разыскивала? К нам опять приехал жених!
— Ирка! Ты меня пугаешь! Неужели опять Марис?
— Нет, не угадала. На этот раз — его прекрасный брат.
— Айнис? Ты шутишь! Он сватался к тебе?
— Скорее к нам обеим. Нет, честное слово, ты не думай, что я шучу или это какое-нибудь иносказание.
|
